Латинский Рай
Интервью

Луиджи Баричелли: Образ Фреда навеян «И­ди­о­том»

Для бразильских сериалов нередкое явление, когда по ходу действия второстепенный персонаж становился более популярным, чем главные герои. Пример тому — Фред из «Семейных уз». Голубоглазый обаяшка Луиджи Баричелли настолько хорош в этой роли и так понравился зрителям, что сценаристы срочно придумали ему собственную сюжетную линию, заставив беднягу влюбиться в проститутку Капиту. Теперь актер считается на «Глобо» звездой первой величины из тех, интервью с которыми согласовываются на самом верху. По счастью, Луиджи оказался милейшим парнем и с ходу пригласил нас к себе домой:
«Зачем нам встречаться на студии? Приезжайте — семью покажу, чайку попьем!



Страшно даже вспоминать. Решив (по какой-то причине), что все русские сильно пьющие, актер с отеческой улыбкой выставил на стол батарею банок пива. По ходу беседы откуда-то из недр кухни все время прибывало подкрепление, так что под конец интервью мы все перешли на язык жестов и дружеского мычания. Как оказалось, тактика была выбрана самая правильная. Иначе Луиджи до смерти заговорил бы нас, размышляя об актерском ремесле и о тонкостях вживания в роль. На свете не существует человека, более увлеченного своей профессией, чем Баричелли. Его отношение к актерству — настоящий фанатизм, смахивающий на легкую форму безумия. Чего стоит одна только его фраза:
— Я вегетарианец, но если мой персонаж ест мясо, я, находясь в образе, тоже его ем!

Первая пивная дюжина

Баричелли живет на Леблоне в шикарном кондоминиуме с огромным подъездом (видеонаблюдение и консьерж), подземными гаражами, террасами в пальмах и акациях, бассейнами, барами, магазинами, детским садиком и прочими атрибутами роскошного дома. Мы сидим на веранде кафе, любуясь огоньками вечернего Рио.

Луиджи, дом у тебя — сказка!

— Скоро перееду в район Барра, поближе к студии. Ездить отсюда на работу — часами торчать в пробках и портить машину (у Баричелли Рено «сеник» и «пасфайндер ниссан».) Мы купили огромный дом на побережье — для меня важно иметь вокруг свободное пространство. Приступая к работе над ролью, я ухожу к морю очиститься от мыслей, эмоций. Я инструмент, принимаю в себя моего героя и становлюсь им. Это необъяснимая тайна — рождение персонажа: появляется из пустоты, живет, страдает и исчезает бесследно. В момент игры я перестаю быть собой, реальностью становится иллюзорный мир.

Довольно опасный подход. А если твой герой решит застрелиться?

— Вот именно! Вы уже начинаете понимать! (Луиджи вскакивает, приплясывает от возбуждения, размахивает руками, глаза горят.) Я не могу обманывать зрителя — он должен видеть, что в этот момент я действительно готов убить себя! Подобная сцена была у меня в «Покровительнице».
Наполняя героя, я многое черпаю из литературы, особенно русской. Например, образ Фреда был навеян «Идиотом» Достоевского. Невинность, чистота души… я долго над ним работал. Мне иногда говорят: сумасшедший, выкладываешься, все силы отдаешь «Глобо»! А я профессионал. Обожаю свою работу и когда получаю роль, вгрызаюсь в нее зубами — это мое! Не подходи!

Похоже, ты счастлив?

— Безмерно и всегда. В любой ситуации жизнерадостность дарит гармонию. Это у нас семейное. Мой младший брат (у нас шесть лет разницы — ему 24) — тоже оптимист. Работает психологом на предприятии.

А у твоего Фреда часто глаза на мокром месте.

— Это его проблемы. Бывало на съемках «Уз» режиссер на меня ругался: Луджи, не прыгай по комнате, ты выскакиваешь из кадра! — Причем тут я? Это Фред действует самостоятельно, глядит туда, куда ему нужно. Он не может сидеть без движения и ждать, пока камера снимет его в нужном ракурсе. А все думают: это мои недостатки! (Баричелли смеется, неожиданно хватает нас за носы — вертит, приговаривая о ракурсе.)

Вторая пивная дюжина

Пока мы говорили, незаметно подошла жена Луиджи — Андреа. Добродушная, милая, она с улыбкой выслушала просьбу привести познакомиться детей и тут же вернулась с малышом Винченцо и старшим Витторио. Как объяснил Баричелли, имена ребят, означающие «победа», он выбрал сам. Подаренной нами матрешке больше обрадовался папа Луиджи. Хлопал, ойкал, бесконечно собирал.

К вопросу о вживании в образ: когда у тебя по сценарию — любовь, жена не ревнует? (Баричелли подозрительно долго обдумывает вопрос и отвечает уже слегка заплетающимся языком.)

— Не-е-е… ну, блин, да не-е-ет же. (Конечно, португальские ругательства несколько иные. Смысл тот же, а звучит, как слово «огонь».) Наоборот, говорит:
— Увижу, что ты плохо целовался по телевизору, будешь иметь дело со мной!
— Андреа не только жена, но и мой агент. Раньше работала в салоне красоты по окончании фармакологического факультета. (Выговорил с третьей попытки.)

Давно вы вместе?

— Восемь лет. (Луиджи отвлекается на детей. Сажает младшего на ладонь, крутит, приговаривая «у-тя-тя».) Так… о чем это мы? О ресторане? Жене? Ну да, мы познакомились в кантине — итальянском ресторане. Вино, пицца, мои любимые равиоли. Опа, я влюбился! Ходили в музеи, потому что я не люблю дискотеки и бары. Года через два поженились. В Бразилии есть обычай: на свадьбе разрезать галстук жениха на кусочки и продавать их гостям. Я этого не знал и надел шикарный — от Версаче. Отдавал его на растерзание чуть не с боем.

Какое у тебя интересное кольцо! Обручальное? (Набор типа «недельки» во всю фалангу из белого и желтого золота.)

— У жены такое же. Когда ругаешься, можно снять одно и театрально выкинуть. Очень удобно. (Актер показывает, как это делается, после чего мы ползаем под столами, разыскивая колечко.)

Тебя фанатки не допекают?

— Они меня уважают. Максимум на что отваживаются — попросить автограф. Ничего лишнего, потому что я сам уважаю женщин. Вас, например (ик).

Ты воспитываешь детей в строгости?

— В уважении к закону, стране, людям. До какого-то предела я терпим, а потом говорю: нет, ребята, так нельзя. Они делают грустное лицо, но слушаются. (Театр одного актера. Луиджи корчит рожи, рычит, визжит фальцетом, пересказывая разные случаи.)

Они тоже станут актерами?

— Лучше не надо. Сложная работа, нервная. Помимо таланта нужна большая удача. И чем больше твой успех, тем хуже для тебя. Потому что, забравшись на вершину, думаешь: куда теперь расти, к чему стремиться? Да и падать с высоты больнее.

Каким образом ты нашел свое призвание?

— Как-как…судьба привела. Я окончил курсы информатики и программирования, но чувствовал: не мое. Ждал чего-то… однажды на улице меня пригласили в рекламный ролик. Потом прошел разные курсы по методам… этих… Станиславского. Появились нужные знакомства: — один друг пригласил на пробы мини-сериала — и поехало. Кроме сериалов, я работаю в театре и снялся в двух фильмах.

Твои родители тоже из богемы? Они живут в Рио?

— Простые работяги, живут в моем родном Сан-Паулу. У меня там такая фазенда! С моими лошадками — обожаю ездить верхом. Мы, итальянцы, артистичны по натуре, но профессионал в семье только я. (Предки Луиджи с одной стороны — с Сицилии, с другой — из Пекоры, с севера Италии. Его мать — наполовину немка.) Моя бабушка — Дулсе Маскаренис — писательница и авантюристка: путешествует по свету, недавно спускалась глубоко в шахту. Она меня приучила принимать холодный душ после горячего. Лучшее средство от болезней.

Кроме лошадей, у тебя есть другие животные?

— Есть здесь, в доме. Малюсенькая собачка, похожа на крысу. Чихуахуа Стюарт Литтл.

Третья пивная дюжина

Всем хорошо. Время позднее — дети пошли спать. Под звон стаканов Баричелли требует тост, старательно его выучивает: «Ваше здо-о-ове» и сетует: «Мой Витторио запоминает иностранные слова с ходу. Для меня это проблема».

Ты с утра на работу?

— Я в отпуске! Надо отдохнуть (после съемок в двух сериалах подряд!) и подготовиться к новой роли. Чтобы зрители не уставали от моей физиономии, я меняю внешность. Недавно был блондином — мне даже советовали так и оставить. Потом начали бы сплетничать: Луиджи заголубел.

Как ты относишься к слухам о себе? (Озверел моментально. Объясняя, все живо показывает.)

— Значит, так. Беру журнал, снимаю трубку:

Не будете ли любезны разъяснить, что за … тут написана?

— Потом редакторы извиняются, дают опровержение. Спрашивается, кто остается в дураках? Сочинять обо мне байки не выйдет! И зачем это делать? Я всегда готов общаться с прессой хоть всю ночь. На этой неделе меня попросили сняться на улице в семь утра. Пожалуйста. Для хорошего интервью журналиста нужно ублажить. Вот вы довольны, и я счастлив. А когда контакта нет, с такими корреспондентами вообще не общаюсь. Или отвечаю:

— Да, нет, все прекрасно.

Какой был самый нелепый слух?

— Скорее, неприятный. На выставке я рассматривал картину, а рядом стояла девушка. Нас сфотографировали вместе и подписали: «Луиджи и прекрасная незнакомка. Атмосфера интима». Я связался с редактором, потом с фотографом… почему-то для них это всегда неожиданность. Они не думают, что кто-то им позвонит. Вообще-то я уважаю фотографов.
Знаете, как я приобрел кухню?! (Вопль на весь дом.) Пообещал сняться у плиты для рекламы. Они мне все поставили аб-со-лют-но даром. Отпад! Даже комбинированная электрогазовая плита есть, во! Я сам готовлю. Кухня мне очень помогает в работе над персонажем. (Профессионализм не пропьешь. Буль, «ваше здове», продолжаем разговор.) Я продумываю, что и как ест мой герой. Его любимые блюда.

И что кушал Фред?

— Он парень без изысков. Ел немного, придерживался диеты. Очень любил соусы — сам-то я их не очень. В общем, образцово-показательный хороший человек.

Весь в тебя.

— У меня много недостатков. Обожаю разорять по утрам холодильник — ух, какой голод! Я самокритичен до ужаса, увлекаюсь до безумия и не верю в Бога. Ну в смысле по-детски наивно, душой. Много читаю о разных религиях, особенно о происхождении человечества. В моем представлении Бог, вдохнувший в нас жизнь, — как огромный провайдер интернет-сети. А мы — компьютеры, и далеко не все из нас соединены. Когда я выхожу наружу, смотрю на чудесный мир, благодарю за то, что все это вижу, чувствую, как подключаюсь к этому огромному миру.

 Ну что ж. Красивое завершение хорошей беседы. Спасибо, пожалуй, нам пора… (Луиджи возмущенно прерывает.)

— Да вы что! Мы так хорошо сидим, отличный разговор! Вчера был дурдом: фотографировался для рекламной компании — переодевался 22 раза! Я ошалел. Работали с семи утра до позднего вечера. А сегодня никаких проблем, я получаю удовольствие. Потому что вы — мои друзья. Я же вижу.

К сожалению, пришлось откланяться. Перевалило заполночь, и, в отличие от Баричелли, мы были не в отпуске. Прощание было крайне эмоциональным: с поцелуями, клятвами дружить домами и обещаниями обязательно приехать еще. В следующий раз — с нашим национальным горячительным напитком.

Рио-де-Жанейро — Москва, лето 2002

Похожие статьи

Сара Мальдонадо: — «Я довольна своей работой!»

Наташа

Энри Кастелли — «Я не помню дни рождения своих подружек!»

Наташа

Интервью с Бьянкой Бин

admin

Оставьте свой комментарий